Интервью

4 ОКТ 2019, 09:30

Что объединяет олигарха и учителя: глава Кроноцкого заповедника — о цене любви к природе

Директор заповедника Петр Шпиленок рассказал, как можно насладиться красотами отдаленного заповедника бесплатно, как туристы помогают бороться с браконьерами и где можно понаблюдать за медведями
 Петр Шпиленок Петр Шпиленок Из личного архива Петра Шпиленка

Ключом к сокровищнице природных богатств России способен стать экологический туризм, который поддерживается национальным проектом «Экология». Внутри этой сокровищницы спрятан один из самых ярких самоцветов — дикий и труднодоступный Кроноцкий заповедник с его Долиной гейзеров, вулканами и медвежьей рыбалкой. Директор заповедника Петр Шпиленок рассказал порталу «Будущее России. Национальные проекты», как можно насладиться красотами отдаленного заповедника бесплатно, как туристы помогают бороться с браконьерами и где можно понаблюдать за медведями.

— Кроноцкий заповедник — один из самых известных в стране. Многие о нем слышали, но добраться к вам сложно и дорого, если лететь из европейской части России. Что посоветуете туристам, как сделать путешествие удобнее и дешевле?

— Экотуризм на Камчатке не сошелся только на заповеднике — это лишь одна из таких точек. Действительно, добраться к нам — главная проблема, так как стоимость перелетов достаточно большая. Посмотрим, как пойдет проект развития малой авиации, чтобы по примеру той же Аляски сделать Камчатку доступнее. Это, конечно, не наша задача, но мы стараемся со своей стороны работать в этом направлении. Однако не во все точки Камчатки можно прилететь с помощью малой авиации. Например, в Долину гейзеров не прилетишь: это узкий каньон, и туда можно добраться только на вертолете.

— Похоже, Кроноцкий заповедник доступен только для богатых…

— Нет. Мы много делаем для того, чтобы как можно больше людей смогли попасть к нам, в том числе проводим различные акции и мероприятия, где призом выступает поездка в заповедник. Победители таких конкурсов летят в заповедник бесплатно, точнее, за счет средств заповедника, которые мы получаем от туризма.

С правительством Камчатского края мы прорабатываем возможность на следующий год увеличить количество социальных вертолетных полетов для жителей края, ведь у нас многие не были в Долине гейзеров, на Курильском озере, это действительно обидно — не иметь возможности увидеть красоты своей малой родины. Также наша волонтерская программа позволяет с минимальными затратами посетить заповедные места Камчатки.

Долина гейзеров Пресс-служба Кроноцкого заповедника

Цена вопроса

— А сколько стоит долететь до заповедника? Нужно ведь сначала прилететь из европейской части в Петропавловск-Камчатский, а оттуда уже вертолетом? Недели хватит на то, чтобы посмотреть ваши основные достопримечательности? И сколько примерно может стоить поездка?

— Авиабилеты до Камчатки стоят по-разному — зависит от маршрута, сезона. Билет Москва — Камчатка — Москва может стоить 22 тыс., а может 80 тыс. На путешествие по Камчатке лучше закладывать от недели и больше. У нас непредсказуемая погода, часто вылет вертолетов задерживают на сутки, двое, трое. Если вы прилетели на несколько дней, то есть риск так никуда и не попасть.

Посещение Кроноцкого заповедника с учетом доставки вертолетом стоит сейчас 42–45 тыс. рублей. Понятно, что главная составляющая такой цены — это вертолет. Сам заповедник за использование инфраструктуры и обеспечение безопасности на маршруте получает из этой суммы от 1 тыс. до 6 тыс. рублей, смотря какой маршрут. Эти средства идут на поддержание и развитие все той же инфраструктуры.

— Это стоимость недели пребывания в заповеднике?

— Нет, это однодневная экскурсия. Если прилететь на неделю, то день будет дешевле, но все равно заброска-выгрузка порядка 30–40 тыс. стоит с человека. Сутки в заповеднике в зависимости от места, условий проживания и наличия дополнительных услуг стоят от 1 тыс. рублей до 25 тыс. И еще нужно учитывать, что у нас есть рекреационная емкость каждого маршрута и объекта, в разгар туристического сезона — это июль, август, сентябрь — мы далеко не всегда можем принять всех желающих. Например, на Курильское озеро на два года вперед запись на эти месяцы. Если мы пустим всех желающих, то это место начнет деградировать и терять свою привлекательность. По моему мнению, там и так слишком быстро вырос поток и мы не всегда эффективно его организуем. С другой стороны, если мы ценой сдерживаем посещение в целом, то параллельно продвигаем социальные проекты, которые позволяют людям приезжать бесплатно или с различными скидками. Допустим, жители районов, соседствующих с заповедником, посещают территорию бесплатно, жители Камчатки платят полцены. Также есть скидки для тех, кто прилетает не в сезон. В 2020 году планируем увеличить количество социальных и льготных программ для граждан России.

— То есть на этот год уже все заказано?

— Да. У нас есть ограничения. Например, мы одновременно на экскурсию в Долину гейзеров пускаем не более трех групп. Соответствующим регламентом ограничено и количество вертолетов. А многодневные туры еще более зарегулированы. Там в группе не может быть более 12 человек.

Бухта Ольга Пресс-служба Кроноцкого заповедника

— Очень строго!

— Кроноцкий заповедник — один из самых посещаемых на Дальнем Востоке, если не самый посещаемый. Но нужно понимать, что мы — заповедник. У нас главная задача — сохранить природу. И мы развиваем туризм менее чем на 1% территории, общая площадь заповедника — 1,147 млн гектаров. Если мы откроем свободное посещение, то не сможем обеспечить выполнение основной задачи. Да и вопросы безопасности посетителей очень актуальны для нас. Вот, например, национальный парк — это другое дело. Потому что у парка помимо сохранения природы уже появляются рекреационные цели, и они тоже очень важны.

Экотуризм на внедорожнике?

— В национальном проекте «Экология» развитие экологического туризма и сохранение биологического разнообразия являются одной общей задачей.

— Совершенно верно. Устойчивый ответственный экологический туризм — один из механизмов сохранения дикой природы, это доказано мировой практикой. Из примеров — африканская Руанда, Галапагосские острова, Австралия. Важнейшую роль здесь играют природосберегающая инфраструктура для наблюдения за объектами показа и грамотный менеджмент турпотоков. Если пребывание человека не наносит вреда природе, а наоборот, даже помогает сохранять ее, — только тогда это экологический туризм. К сожалению, сейчас очень часто происходит подмена понятий.

— Тогда давайте сразу уточним понятие. Кто такой экологический турист?

— Экологический турист — это любой турист, не важно, на лыжах он добрался, на автомобиле или еще как-то, но важно, что его главная цель — это наблюдение за природой и общение с ней. И эта деятельность должна в обязательном порядке оказывать минимальное воздействие на природу, а также способствовать ее сохранению. Так, в Кроноцком заповеднике средства, которые зарабатываются на экологическом туризме, идут на обеспечение работы оперативных групп, на сохранение заповедных территорий, на подготовку той же инфраструктуры. Инфраструктура нужна не для того, чтобы принять туристов в более комфортных условиях, а чтобы в первую очередь снизить воздействие на хрупкие экосистемы.

Одна из самых важных целей экологического туризма — формирование широкой общественной поддержки заповедного дела. Ведь должно же произойти какое-то национальное осознание. А что нас всех объединяет? Это природные богатства нашей страны. Мы не собираем телефоны или машины для половины населения Земли. Мне кажется, что ни одна нация в мире не должна так любить свою природу, как наша. И тут неважно, кто ты, олигарх или учитель, инженер или чиновник: всех нас объединяет природа. Поэтому нужно на государственном уровне формировать экологическую культуру — это можно сделать только через личный опыт соприкосновения человека с природой. И в этом плане правильно организованный экологический туризм просто незаменим. Если бы вы видели, как меняются взгляды людей, когда они к нам приезжают и видят извержение гейзера, медвежью рыбалку, вулканы, невероятные рассветы и закаты, как в тумане медведь выходит, — от восторга просто мурашки по коже бегут, когда такие вещи наблюдаешь в живой природе. У нас все это реально увидеть. Но самое мощное потрясение — это когда осознаешь, как все это хрупко и каких усилий стоило создать эту гармонию между человеческим присутствием и сохранностью природы.

Это важно суметь показать и рассказать. На первый взгляд многим кажется, что работают тут чуть ли не бездельники: в такой красоте, да еще и деньги получают. Как в свое время Хрущев ликвидировал заповедники, заявив, что там ученые просто сидят и наблюдают, как белочка шишки грызет… По мне, так именно правильно организованный экологический туризм в современном мире, может, один из самых эффективных инструментов сохранения природы.

Юрий Смитюк/ТАСС

Развивая туризм по нацпроекту, очень важно привлекать и научное сообщество для расчета рекреационной емкости, для понимания, что стоит открывать для посещения, а что нельзя. Потому что часто бывает: красивое место, а там краснокнижный кречет гнездится. Если организовать турпоток, кречет там исчезнет. Здесь невозможно без научного подхода, нужен регулярный мониторинг ситуации и объективная оценка влияния на состояние природных комплексов. Самые важные вопросы сейчас, когда столько всего делается для развития экотуризма на природных территориях: для чего мы это делаем и как мы это делаем?

Я вижу по обсуждениям нацпроекта «Экология», что это понимание приходит, и это здорово, когда Сергей Борисович Иванов (спецпредставитель президента по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта. — Прим. ред.) или Дмитрий Николаевич Кобылкин (глава Минприроды России. — Прим. ред.) говорят о рекреационных емкостях, о необходимости таких расчетов, о невозможности массового туризма или капитального строительства на особо охраняемых природных территориях. Это вселяет надежду на то, что мы все-таки пойдем по правильному пути.

— На ваш взгляд, экотурист может передвигаться на автомобиле? Где тут грань?

— Есть так называемые джиперы. Нет дорог, нет маршрутов проложенных, а они едут, «лебедятся» за деревья, уродуют тундру, переезжают нерестовые реки — это не будет экотуризмом. Но если тот же внедорожник едет по уже существующей дороге и нагрузка на окружающую среду несущественна, тогда почему бы и не быть тут экотуризму.

Экотурист, на мой взгляд, может передвигаться практически на чем угодно, если сохраняется основной принцип экотуризма: нельзя разрушать окружающую природу. Поэтому охота и не является экотуризмом. Принцип экотуризма в том, что после тебя должно остаться так же, как было до тебя.

Если мы будем развивать туризм спонтанно в каких-то местах, не понимая, допустим, какие там грунты, как легко вытаптывается растительность, то мы просто приведем природу к деградации. Она навсегда изменится, потеряет свою привлекательность, и этой картинки уже не будет. Это можно даже экономически измерить. Одно дело — ценность ненарушенной природы: пришел на лесную полянку — а там дикие цветы, птицы, звери. А другое дело — когда она вытоптана, все живое разбежалось и вокруг мусор. Мы можем сейчас организовать, к примеру, массовый туризм, финансово это будет очень выгодно. А что после этого останется? Даже через пять-десять лет мы столкнемся с тем, что к нам никто не захочет ехать.

Люди едут общаться с природой, наблюдать за ней. А если люди на природу выехали и просто используют ее как обстановку, а сами шашлыки жарят и водку пьют — это не экотуризм. То же самое с горными лыжами. Чтобы построить горнолыжные трассы, нужно уничтожить огромные площади леса, построить ЛЭП, подъемники, и уже непоправимо оказывается нарушен сам природный комплекс. Сегодня, к сожалению, многие прикрываются термином «экотуризм», пытаясь сделать горнолыжный курорт, устроить охоту и тому подобное. Я считаю, что даже приехать в лес и громко слушать музыку — это уже не экотуризм. В лесу нужно слушать звуки природы. Важно, чтобы у всех, кто ведет федеральный проект «Сохранение биологического разнообразия и развитие экологического туризма», были в голове правильные основы.

Юрий Смитюк/ТАСС

Браконьеры и добровольцы

— Браконьеры вас беспокоят?

— Может показаться странным, но туристы часто помогают в борьбе с браконьерами. Мы это видим по Курильскому озеру и Южно-Камчатскому заказнику в целом. Пока эти места не очистили от браконьеров, там за год было максимум 200 туристов, сейчас несколько тысяч. Нам сами бывшие браконьеры говорят: «Не переживайте, как теперь браконьерить, когда там туристы». Часто бывает, что на территории действует режим полной заповедности, а на самом деле скрытое браконьерство, животные пуганые или их просто нет, потому что выбили.

Но браконьерство было основным вызовом для заповедников в ХХ веке. Сегодня перед нами стоит другой серьезный вызов, он гораздо более масштабен. Это как раз застройка особо охраняемых природных территорий и охранных зон, лоббирование крупным бизнесом ресурсных проектов, когда из охраняемых природных территорий пытаются вырезать лакомые кусочки. Здесь опять же туризм помогает, так как формирует общественную поддержку. Те, кто посетил заповедник и проникся им, не дадут его уничтожить. У нас тоже возникала такая ситуация, когда крупный рыбопромышленный бизнес пытался зайти на нашу территорию. Но поднялась такая волна, которая дошла до президента, это была миллионная поддержка от населения. Вот это важно. А без туризма — только по фотографиям в соцсетях — ее нельзя обеспечить. Поэтому для меня туризм — это не прибыль в первую очередь, а дополнительная возможность сохранить заповедные территории.

— Скажите, а добровольцы могут приехать к вам поработать?

— К нам много добровольцев приезжает, больше сотни в год. Мы оплачиваем им дорогой вертолетный перелет, но на Камчатку они сами прилетают. Часто добровольцами становятся местные жители. Люди приезжают, трудятся. При этом минимальный срок пребывания волонтера — три недели. Это тоже своего рода экотуризм. Но только турист платит деньгами, а доброволец платит своим трудом. На самом деле добровольцы получают больше — не только возможность любоваться природой, но еще и глубокое чувство самоудовлетворения от того, что они сделали свой вклад в сохранение природы. После того как волонтеры поработали с нашими сотрудниками, они становятся частью нашей команды — просто как друзья. И позже часто просятся к нам работать уже на постоянной основе.

Медведи и лосось

— Недавно пошли разговоры, что якобы достигнута предельная численность символа заповедника — медведей, что они голодают и становятся опасными…

— Нет, конечно же, о предельной численности речи не идет, природа сама ее регулирует. Но мы действительно этим летом на какое-то время закрывали маршруты на Курильском озере. Потому что был период, когда рыба не заходила в реки, доступные для рыбалки медведей, и поведение конкурирующих за пищу животных было непредсказуемым. А для нас безопасность людей превыше всего.

Дело в том, что ниже по реке Озерной, которая вытекает из Курильского озера, ведется рыбный промысел. Рыбаки пропускают часть рыбы на нерестилище, есть такая договоренность. Но дело в том, что надо ориентироваться не на количество зашедшей на нерест рыбы, а на равномерность заполнения нерестилищ. Тогда и возврат рыбы будет больше, и доступ животных к корму будет все время, пока идет нерест. Это вопрос баланса интересов человека и потребностей природы.

— В чем здесь основная сложность?

— В разных взглядах на одни и те же процессы. Для рыбной промышленности лосось — это экономически важный ресурс. А для нас это незаменимое звено уникальной экосистемы, без которого она будет деградировать. Надо выработать подход, который учитывает те и другие интересы, тем более что все заинтересованы в стабильном возврате рыбы. Важно добиться общего понимания, что сохранение экосистемы для государства так же важно, как и стабильно большие выловы — да, на самом деле это взаимосвязанные вещи. И рыбопромышленники это понимают. Они активно помогают заповеднику бороться с браконьерством. И в том числе их заслуга, что сейчас поднимаются уже вопросы равномерного наполнения нерестилищ, потому что раньше стоял вопрос, пройдет ли вообще рыба на нерест. Мы все находимся в одной лодке в какой-то мере, потому что не будет рыбы — будет плохо всем. Да и про туризм нельзя забывать, все-таки Курильское озеро — это визитная карточка всей Камчатки.

Нерест нерки в реке Камчатке Юрий Смитюк/ТАСС

— В какие месяцы посоветуете прилетать к вам, чтобы наблюдать за медведями, их рыбалкой?

— Июль, август, сентябрь — лучше всего в эти три месяца. Если смотреть нерест, когда рыба идет, то это больше август. Но это самый туристический месяц на Камчатке. В сентябре уже меньше туристов, а природа очень красива: осенние краски невероятные, медведи упитанные и очень красивые.

Заповедные маршруты

— Каких еще животных можно у вас увидеть?

— У нас в этом году первые группы пошли по маршруту в центре заповедника, на побережьях реки Кроноцкой и Кроноцкого озера, Тихого океана. Это многодневный маршрут, включающий экскурсии по тундре, озеру и океану с обзором вулканов и хвойных массивов. У гостей есть возможность увидеть оленей, лосей, китов, каланов, тюленей, выдр. Там лисицы, колонии сурков, орланы. Мы его не делаем массовым, это в первую очередь эколого-познавательный маршрут для людей, действительно заинтересованных в наблюдениях за дикой природой с полным погружением.

— А в Южно-Камчатском заказнике какие у вас есть возможности для наблюдения за морскими млекопитающими?

— У нас морской туризм, к сожалению, вообще в целом в стране слабо развит, есть множество законодательных барьеров и логистических. Да, время от времени в акваторию к нам заходят круизные лайнеры, периодически у нас бывают какие-то небольшие группы, которые выходят на судне из Петропавловска-Камчатского. Для них проводят экскурсии, но это случается несколько раз в год. Я думаю, что морские путешествия — как раз точка вероятного прорыва, наибольшего роста туристического рынка в ближайшие годы. К его преимуществу относится отсутствие необходимости больших вложений в инфраструктуру. Потому что морские туристы хотят, наоборот, почувствовать себя мореплавателями, высадиться на диком побережье, максимум с тропой, вышкой для наблюдения за животными — и это все, что им нужно, они счастливы. А показать там тоже есть что. У нас обитают и киты, и сивучи, и каланы, и косатки, антуры, ларги и другие морские млекопитающие.

— Планируете ли открывать новые экотропы, визит-центры, места наблюдений?

— В этом году мы открыли новый визит-центр в Долине гейзеров. Там главная идея — показать хрупкость этого места, вообще хрупкость природы. Ведь Долина гейзеров чем уникальна — это единственное геотермальное поле в мире, где от рук человека не погиб ни один гейзер. Да, у нас оползень уничтожил несколько гейзеров, но в других местах, таких, как Йеллоустон в США и Исландия, гейзеры погибали и от рук человека, от его вмешательства.

Хотя с 1941 года, когда в долине был открыт гейзер Первенец, она уже столько всего претерпела, в том числе и массовый нерегулируемый туризм. Дело в том, что там настолько уязвимые почвы, что после того, как люди проходили сотнями и тысячами, образовывались огромные овраги. На сувениры растаскивали гейзерит — породу, из которой состоят постройки гейзеров. Гейзерит сам по себе красивый, но как только покидает свое место, он тускнеет и становится простым невзрачным камешком. И от всего этого природа до сих пор полностью не оправилась.

Это печальные страницы нашей истории. Если бы заповедник опять не воссоздали, если бы не отрегулировали туристический поток и не сделали экотропы с настилами, то долина уже потеряла бы свою ценность. На Камчатке десятки уникальных мест, которые подобным же образом страдают от нерегулируемого туризма.

Одна из наших стратегических задач — создание визит-центров, небольших точек погружения в природу. Это не площадки для развлечения, а места, где мы можем наглядно рассказать о важности сохранения заповедных территорий, о роли каждого в этой работе. В следующем году мы откроем для жителей сопредельных территорий визит-центр, где будем проводить различные мастер-классы, лекции, занятия, в том числе для детей. Это очень важно, от нашей работы зависит, какими станут эти дети — будут помогать сохранять природу или станут браконьерами.

Кроме того, у нас сейчас большой визит-центр достраивается в городе Елизово в доступности от аэропорта. И это, по сути, будет стартовая точка для всех наших экскурсий. Люди прилетают на Камчатку, но часто бывает, что в заповедник сразу попасть не получается — погода нелетная, и нужно чем-то день занять. Вот такого визит-центра хватит на полдня. Еще один визит-центр планируем создать на Курильском озере, чтобы рассказать о модели гармоничного сосуществования природы и человека, которая учитывает интересы животных, рыбопромышленников, местного населения, туризма, охраны природы.

— Сколько к вам за год приезжает туристов?

— Порядка 4 тыс. — в Кроноцкий заповедник и около 5 тыс. — в Южно-Камчатский заказник. В заказнике турпоток растет в геометрической прогрессии. У нас даже научные группы следят, как этот рост влияет на медведей, на экосистему, и оперативно дают рекомендации по ограничениям, уменьшению рисков. В 2007 году там было всего порядка 200 туристов. А уже с 2012 турпоток превысил 3 тыс. человек. Но значительно больше, чем сейчас, мы принимать не сможем — ограничена рекреационная емкость.

Пресс-служба Кроноцкого заповедника

— Какова она? Сколько всего туристов можете принять?

— Это сложно сказать. Нужно проводить исследование. С одной стороны, это достаточно большие территории, в будущем там возможно создать какие-то новые туристические точки, новые маршруты, увеличить число однодневных групп, которые приехали и уехали без ночевки. Но я думаю, что все равно не сильно вырастет турпоток. Понимаете, на Камчатке очень много красивого и интересного. Долина гейзеров и Курильское озеро — это сформировавшиеся бренды. Медвежью рыбалку можно посмотреть и в других местах, как и вулканическую активность. И вот над этим нужно работать, создавать альтернативные площадки, которые в том числе помогут снять нагрузку с существующих. Мы также запустили зимние маршруты, чтобы к нам можно было приехать и зимой, а не только летом.

— Что же можно зимой увидеть?

— В прошлом году уже первые группы проехали зимним маршрутом. Получается, что зимой до заповедника можно добраться не только на вертолете, но и на машине, а это намного дешевле. Сначала до поселков — Лазо или Таежного — и дальше на снегоходах или лыжах до кордона Ипуин, затем до кордона Кипелые, где есть горячие источники, кордона Тумроки, тоже с термальными источниками. Весь маршрут рассчитан на три-четыре дня на снегоходах с достаточно удобными точками остановки. На Камчатке очень много снегоходчиков, которым это интересно, и мы сейчас привлекаем партнеров, чтобы развивать этот перспективный маршрут. Там потрясающие виды: Щапинские ельники, леса, которые не знали топора и пожаров. Это совсем другая Камчатка. Мы привыкли, что она такая вулканическая, а Центральная Камчатка — это тайга, лиственницы, огромные ели. Все это вписано в вулканический горный пейзаж с огромным количеством снега. Климат, с одной стороны, морозный — там может быть до минус 40 градусов, — но он достаточно сухой, континентальный, поэтому мороз переносится довольно легко. Также на маршруте есть целебные горячие источники.

— А расширение Кроноцкого заповедника или заказников планируется?

— Сейчас большая работа проводится по учету того, что есть: кадастровые работы, установление внешних границ акватории, перевод земель. Это делается для того, чтобы избежать проблем со сторонними землепользователями. Также работаем над созданием охранной зоны вокруг заповедника. Это не часть заповедника, а полоса, где действуют определенные ограничения и есть полномочия у наших сотрудников, что позволяет обеспечить лучшую сохранность экосистем. Например, дикие северные олени, обитающие в заповеднике, — они же не знают, что уходят за границу и их там ждут браконьеры. Мы учитываем это при проектировании охранной зоны, чтобы максимально защитить их места обитания.

— До конца года справитесь?

— Скорее всего, нет, потому что многое зависит от властей Камчатского края. Мы не нашли еще тот баланс интересов, который позволяет учесть как наши задачи, так и задачи региона. Поэтому пока у нас идут переговоры, чтобы добиться создания охранной зоны в тех границах, которые мы считаем целесообразными.

Игорь Ермаченков