07 июн, 16:00

Константин Чуйченко: в реформах самое главное — не "убить", а создать новое

Вице-премьер назвал основной задачей "создать совершенно новую систему обязательных требований, которая будет, прежде всего, понятна и адекватна"

Вице-премьер Константин Чуйченко в интервью порталу "Будущее России. Национальные проекты", оператором которого является информационное агентство ТАСС, рассказал о влиянии "регуляторной гильотины" на реализацию национальных проектов, о том, почему важно сокращать внутреннюю документацию публичных компаний и как вернуть российские компании в родную юрисдикцию.

— Премьер-министр Дмитрий Медведев говорил, что сейчас в России действуют около девяти тысяч устаревших нормативных актов. "Регуляторная гильотина" должна устранить те, которые в условиях нынешних реалий просто нельзя исполнить. Но вместо них должны появиться новые условия регулирования. Предусмотрен ли механизм, который не позволит ухудшить этими новыми правилами инвестиционный климат в стране?

— Термин "регуляторная гильотина" не совсем точный. На начальном этапе нам действительно казалось, что "регуляторная гильотина" — это то, что может в одночасье решить проблему устранения неактуальных, ненужных и неразумных требований. Но тем не менее в дальнейшем, когда мы начали уже глубже погружаться в эту проблему, мы убедились в том, что самое главное — не "убить", а создать новое.

Основная наша задача состоит в том, чтобы создать совершенно новую систему обязательных требований, которая будет прежде всего понятна и адекватна. И, собственно говоря, эта система, и каждое требование должны отвечать на вопросы: зачем? для чего мы это делаем? на устранение какого риска это требование направлено? Там не должно быть требований, которые обеспечивают процесс движения к цели, а все-таки там именно должна быть цель. Если взять СанПиН, например, то, наверное, не надо формировать требования к приготовлению пищи, а надо сосредоточить внимание на уже готовом продукте, который должен быть безопасным, полезным для человека и качественным.

— На ваш взгляд, какие меры в рамках "регуляторной гильотины" надо предпринять в первую очередь, чтобы облегчить жизнь малого и среднего бизнеса?

— Это очень объемная работа. Сначала нужно сформировать правовой институт обязательного требования, которое из себя представляет предмет контрольно-надзорного мероприятия. Затем эти требования надо прописать. Причем нужно найти золотую середину между интересами общества и интересами проверяемого. К проверяемому мы относим уже сейчас не только бизнес, но и вообще всех, кто подвергается проверке. Это школы, больницы, другие учреждения и организации. Здесь очень важно найти баланс.

Я еще раз хотел бы обратить внимание, что цель нашей работы все-таки не направлена на формирование комфортной среды для бизнеса. Цель нашей работы заключается в обеспечении общественных интересов. При этом бизнес не должен пострадать. Он должен понимать, в каких условиях он существует. И мы должны поменять парадигму взаимоотношений между бизнесом и контрольно-надзорным органом. Эта парадигма должна состоять в том, что задача государства — не наказать бизнес, а предотвратить причинение бизнесом ущерба обществу.

— Как вы считаете, может быть, можно сделать этот процесс двусторонним? То есть, чтобы сам бизнес мог тоже заявлять, какие меры ему сильно мешают. Например, через тот же "Бизнес-навигатор".

— Мы так и делаем. Мы очень плотно взаимодействуем с бизнесом, с бизнес-объединениями, они участники всех наших рабочих групп.

Сейчас мы будем формировать рабочие группы по направлениям, по отдельным видам надзора, и там бизнес будет представлен.

Мы поменяли парадигму работы. Мы ушли от оценки старого. В этом нет никакого смысла, потому что, если мы уйдем в оценку, мы потеряем время. И исходить надо из риск-ориентированного подхода. Еще раз говорю, что каждое требование должно быть направлено на устранение определенного риска для общественных интересов.

— На ваш взгляд, какие инициативы со стороны правительства необходимы, чтобы кратно улучшить инвестклимат в регионах?

— Сложный вопрос. Но я думаю, что надо, в первую очередь, улучшить законодательство. Мы это делаем. Прежде всего, сегодня глобальный проект – это "регуляторная гильотина". Мы сейчас совершенствуем законодательство об административных правонарушениях. В начале следующей недели мы представим уже рынку и обществу в целом концепцию вот этой реформы, а именно — формирование новых законов. Мы уйдем от одного кодекса и погрузим эту проблему в три законопроекта отдельно.

Материальные правоотношения будем регулировать одним законом и двумя законами станем регулировать процессуальные отношения. Один закон будет касаться судопроизводства, а второй — рассмотрения дел, вытекающих из административных правонарушений административными органами.

— Успех нацпроектов напрямую связан с инвестклиматом. Без качественного изменения ситуации невозможно привлечение инвесторов в нацпроекты. На ваш взгляд, какие меры нужно предпринять для стимулирования притока инвестиций?

— Первая мера — это "регуляторная гильотина". Нужно освободить общество от ненужных требований и сформировать систему разумных, понятных, адекватных времени обязательных требований, которые являются предметом контрольно-надзорной деятельности.

Второе — я бы все-таки вел речь о совершенствовании корпоративного управления. Мне кажется, здесь нужно идти двумя путями. Что касается публичных компаний, надо все-таки создавать, и премьер-министр недавно об этом говорил, унифицированные правила игры. Мне кажется, что надо "убить" институт внутренних документов общества, регулирующего деятельность органов управления публичных акционерных компаний. Инвестор, думая, куда ему вкладывать деньги, акции каких компаний покупать, не должен заниматься изучением того, как регулируется деятельность совета директоров или иного органа в той или другой компании, и сравнивать. То есть закон о публичных акционерных обществах должен стать толстой книгой, которая решала бы практически все вопросы их управления. Здесь по минимуму должно быть диспозитивности, потому что если люди решили выйти на рынок, предложив свои бумаги большому количеству акционеров и тем самым сформировав вокруг своей компании публичный интерес, то, соответственно, регулирование тоже должно быть публичным и одинаковым.

И напротив, там, где частный бизнес, надо предоставить участникам, или акционерам непубличных акционерных обществ, большую свободу их прав. То есть они сами должны решать, как им принимать решения, как им делить деньги и как им отвечать.

— Когда вы говорите про внутренние документы ПАО, вы имеете ввиду уставы компаний?

— Это касается не только уставов. Это касается положения о совете директоров, положения о правлении. Это касается порядка совершения сделок и других вопросов.

— Насколько принципиально для бизнеса такое упрощение внутренней документации?

— Мы думаем, что очень существенно. На сегодня у нас проблема состоит в том, что зачастую невозможно бизнес-договоренности воплотить в юридическую форму. Поэтому бизнес и идет в другие юрисдикции. Еще когда я работал в "Газпроме", могу сказать, даже крупные инвестиционные проекты мы вынуждены были переносить именно по этим причинам в другие юрисдикции, а не потому, что нам хотелось там получить какие-то более льготные налоговые режимы, налоговые послабления — нет. Просто наш, к сожалению, существующий правопорядок в области корпоративного управления не позволяет иногда обеспечить юридическую защиту по тем договоренностям, которые достигнуты по бизнесу.

— То есть все это должно быть унифицировано...

— Все должно быть унифицировано, как в Германии, законом об акционерных обществах. Но это относительно публичных компаний. А что касается непубличных компаний — я, наоборот, считаю, что там нужно предоставить больше свободы. И, кстати, на мой взгляд, нужно постоянно, говоря об инвестиционном климате, задавать вопрос: для чего мы делаем? для чего мы создаем то или иное регулирование? зачем?

От правительства прозвучало предложение изъять из уставов императивные нормы закона. Потому что на сегодня устав обычной компании на 95%, если не больше, состоит из императивных норм закона. А это предполагает экспертизу, насколько корректно произошла трансформация императивной нормы в корпоративную норму, это требует постоянно вносить изменения: меняется закон — значит, тотально надо менять устав. Потому что уважающая себя компания не может позволить, чтобы ее устав противоречил действующему законодательству. Это требует больших расходов по архивированию, по ксерокопированию, по хранению и так далее. А самое главное: зачем мы это все делаем? кто это все придумал? Мне до сих пор не понятно.

Предложения в правительство уже внесены. Правительство уже с этим согласилось. Мы даже уже обсуждали на рабочих группах и с бизнесом обсуждали, и бизнес поддерживает.

Сейчас дело осталось, я считаю, за малым — нужно провести экспертизу, понять, насколько надо менять законодательство. Потому что это регулирование вошло во многие наши законы, и поменять это не так просто.

— Это примерно какие годы? В этом году реально?

— Я думаю, что в течение 2020 года.

Беседовали Юлия Ермилова и Лана Самарина.

Читать далее